Николай Луганский

«…Именно после конкурса у меня появилась своя публика в России.»

Взять интервью у пианиста Николая Луганского оказалось совсем не просто. Народный артист, доцент Московской консерватории, лауреат конкурса Чайковского и просто любимец публики, в Москве практически не бывает. Интервью он давал по телефону: и по пути в аэропорт, улетая на гастроли, и в переездах между городами Европы. Это и определило тему разговора – какая она, жизнь «странствующего музыканта»?

 vTd4oia8rx8R3FFOnVhe.jpg

Конечно, в преддверии конкурса Чайковского мы не могли обойти эту тему. И первый вопрос прозвучал так:

На какой конкурс Чайковского вы попали в первый раз как слушатель?

Это был конкурс 1982 года – мне было 10 лет. Помню, как играл Овчинников, Донохоу, Ермолаев, как жарко обсуждали распределение мест в кулуарах. Мне это тогда очень нравилось – конкурс воспринимался еще и как спортивное соревнование - сегодня это как раз мне нравится меньше всего.

А в 1986 году я уже был учеником Татьяны Петровны Николаевой. Она была членом жюри и после первого тура сказала про Барри Дугласа, которому потом присудили первую премию: там есть «шикарный англичанин».


Но решение об участие в конкурсе вы приняли после смерти Татьяны Николаевой, уже будучи учеником Доренского?

Да. Он очень советовал мне и приводил несколько доводов. Во- первых, то за год до конкурса у меня была достаточно тяжелая травма - я не играл несколько месяцев. Так что конкурс стал хорошим стимулом привести себя в надлежащую форму.

К тому же в тот год Доренский не был членом жюри, и как раз это было для него и для меня еще одним доводом в пользу участия.

421_pic_IMG_9798.jpg

Чем конкурсное волнение отличается от концертного?

На концерте важнее то, что у тебя получилось, а на конкурсе, увы, то, что не получилось. Когда играешь сольный концерт, ты понимаешь, что для публики важно сумеешь ли ты поймать определенную волну, «услышать будущего зов» и если вдохновение пришло, слушатели готовы простить тебе какие-то мелочи.

Бедные члены жюри вынуждены слушать по восемь часов в день. Им легче настроить свои уши на выявление неправильно задетых нот, чем настроить свои души слиться в экстазе с музыкой, когда это становиться чем-то большим, чем извлечение правильных нот. Играя на конкурсе, ты начинаешь чувствовать, к сожалению, то, что чувствует член жюри, и так остро реагируешь на неверные ноты, что это вредит музыке. Единицы могут отрешиться от этого. Они и становятся победителями.

Как Доренский морально готовил вас к конкурсу?

Он фантастический психолог и умеет вселить заряд позитива как на концертах, так, что особенно важно, на конкурсе. Перед финалом он сказал: «Играй смело, ярко ни на кого не обращай внимание. Если будешь думать, где ты задел неверную ноту, ничего у тебя не получится».

Что особенно запомнилось из конкурсных впечатлений?

Сами конкурсные ощущения были столь тяжелыми, что память с радостью от них избавилась и довольно быстро. А вот около конкурсные - хранит. Я только начал водить машину – помню «тополиный пух, жару, июнь» и пробки. В конкурсе принимал участие Вадим Руденко. Он тоже учился у Доренского. Мы играли друг другу, поддерживали - тогда мы очень подружились. Запомнилось это ощущение романтики, молодости, дружбы.

В тот год первую премию не присудили ни кому. Вы получили вторую. Один из членов жюри мне рассказывал, что по итогам голосования ваш отрыв от остальных конкурсантов был настолько велик, что сразу возникла идея переголосовать и присудить вам первую премию. Но ссылаясь на регламент, переголосовать не разрешили. Было обидно?

Тогда да! В молодом возрасте все довольно остро воспринимается. И по тому, как воспринимала публика, и по моим собственным ощущениям я был уверен, что мне дадут первую премию. Но не дали…

Кстати, много людей посчитали, что со мной поступили несправедливо– именно после конкурса у меня появилась своя публика в России. Но на международную карьеру это не повлияло. Поскольку первых премий не присудили, практически все европейские и американские гастроли, положенные лауреатам, были отменены.

И тем не менее ваша международная карьера состоялась – теперь вы один из самых востребованных пианистов мира.

Жизнь странствующего музыканта - « дорога без конца», как поется в песне из фильма «Николо Паганини» – насколько этот стиль жизни вам близок?

Изначально абсолютно далек – я был домашним ребенком, не любил путешествовать, лето проводил в основном на даче. Но с годами я не только привык, но почувствовал много плюсов в гастрольной жизни. Ведь есть не только «дорога без конца», есть и «Бременские музыканты» со своей знаменитой песней - «ничего на свете лучше нету, чем бродить друзьям по белу свету…»

И какие прелести вы открыли ?

У музыкантов, в дороге как не странно почти отсутствуют бытовые заботы. Эта такая «сладкая жизнь»: питаешься в ресторанах, живешь в гостиницах – забот, которые обычно существуют у «оседлого человека» нет. Зато есть «прелести» вокзалов, аэропортов и постоянного складывания чемоданов.

Путешествия - это всегда возможность увидеть что-то интересное, побродить по хорошо знакомым или неизвестным улочка, познакомится с новыми людьми. Но при этом, восхищаясь красотой других стран, я очень люблю возвращаться домой.

А какой «набор артиста» в чемодане, что всегда с собой?

Ничего интересного – все то, что возьмет любой человек в дорогу плюс артистическая одежда: фрак, концертные ботинки, бабочка, пояс и белые рубашки занимают пол чемодана. Беру шахматы если еду в компании с играющими друзьями - Вадиком Репиным, Сашей Князевым. Раньше возил с собой книги, теперь у меня с собой электронная книга и плеер с дисками.

А какие книги читаете?

В последнее время читаю исключительно Чехова, думаю, что когда всего прочитаю – начну заново. Кроме Чехова с собой всегда маленький томик стихов Пушкина и «Евгений Онегин». В литературе я постоянен в своих пристрастиях: на уровень Чехова в прозе поставить никого не могу. А в музыке обожаю открывать для себя что-то новое.

Как происходят открытия в музыке?

Всегда по-разному. Например, мое последнее музыкальное открытие английский композитор Ральф Воан Уильямс. Когда я был на гастролях в Лондоне, одна дама подарила мне несколько дисков с английской музыкой - симфонии Воан Уильямса произвели на меня неизгладимое впечатление – теперь его Пятая симфония – одно из моих любимых сочинений. А в Берлине я был на концерте изумительного пианиста Аркадия Володося, купил его диск с сочинениями Федерико Момпу, и открыл для себя музыку потрясающей красоты.

NL24.jpg

Часто вы попадаете на концерт коллеги?

Когда ты заграницей в драматический театр не пойдешь – не сможешь на сто процентов понять тонкости языка, оценить игру слов, юмор. Так что если есть свободный вечер, обязательно посещаю какой-либо концерт и с большим удовольствием. Я всегда стараюсь услышать что-то новое: новую музыку, новых исполнителей. Когда человек убежден, что он уже все знает и концерты существуют для подтверждения его давно сложившегося мнения – вот это ужасающе. Но это есть у многих, к сожалению, чаще всего у критиков.

Как вы реагируете на критику?

В молодости я был к этому достаточно чувствительным, и нелестное высказывание могло выбить из колеи на несколько дней или даже недель. Сейчас, конечно, не так. Сейчас я понимаю, что из рецензии можно много узнать не о концерте и исполнителе, а о самом критике. Поэтому мне всегда хочется, чтобы это был человек с открытым сердцем, открытым взором, любопытный и главное доброжелательный. Если критик ставит перед собой задачу, чтобы после прочтения его статьи музыкант стал играть лучше – честь ему и хвала.

Что отличает Николая Луганского в обыденной жизни?

В обыденной жизни я ничем не отличаюсь, только в концертном зале. Конечно, есть артисты, которые ведут какую-то особую жизнь, Конечно, какие-то бытовые заботы могут этому помешать. Но я считаю, что можно заниматься и детьми (у меня их трое) и родными и, возвращаясь к музыке, слышать этот «таинственный и тихий звук».

Расскажите о родителях?

Родители мои не москвичи – папа родился в Калужской области мама - в Душанбе, но встретились они в Москве – оба приехали сюда учиться. Папа поступил в Физтех в Долгопрудном, мама в МГУ - она биохимик.

Забавно, что объединила их музыка: мама рассказывает, что как то она пригласила папу в Большой театр на «Травиату» Верди. Этим она его абсолютно сразила - папа всегда обожал Верди. Родители шутят, что вскоре после этого похода они и поженились.

Почему не музыканты решили отдать ребенка в музыку?

Это не они решили, это я сам решил. Когда мне было 5 лет, папе подарили маленькое игрушечное пианино. Он подбирал «Пусть всегда будет солнце», и я подсказал ему правильные ноты, У меня обнаружился абсолютный слух и совершенно необъяснимая в таком возрасте увлеченность музыкой. Меня приняли в ЦМШ в класс к Татьяне Евгеньевне Кестнер. Ноты читать мне иногда было легче, чем буквы. Когда болел, зачастую вместо книжек читал ноты экспромтов или баллад Шопена.

Сколько в день приходится заниматься, чтобы оставаться в форме?

Часа два - три… но это как получится. Наверно самые ударные занятия бывают на гастролях. Помню, у меня была длинная гастрольная поездка по Европе и Америке: я играл с оркестрами концерты Грига и Рахманинова, сольно - Шопена и Рахманинова, в дуэте с Вадиком Репиным - Элгара и Бетховена. Но именно в этой поездке я выучил Листовскую программу, которую вскоре записал. Причем, заниматься на гастролях приходится в совершенно разных местах: на сцене перед концертом, в артистической, в репетитории, иногда в местной консерватории. А бывает, что приезжаешь, а позаниматься негде.

Знаю, что однажды вы тонули и больше часа сражались за жизнь в бушующем океане. Пронеслась ли жизнь перед глазами?

Нет! Было не до этого. Нужно было думать, как ухватить воздух пока не накрыло очередной гигантской волной, как остаться на плаву, как не захлебнуться. Просто боролся за жизнь. Помню ощущение счастья, когда за мной прилетел вертолет со спасателями. После этого случая я стал больше ценить жизнь, понимать какой это дар.

84620334bb56b7c38685d825264528955488d2ff.jpg

Вы по жизни боец?

В спортивных играх да: настольный теннис, бадминтон, шахматы, футбол… а по жизни, не во всем. Иногда мне кажется, что я похож на старика из «Сказки о золотой рыбке». Что не очень красиво для интервью, но это так.

О нас Контакты Mediakit Hecho a mano Manofactum